YIZATARY ru
» » Постель романтика картинки

Постель романтика картинки

Категория : Популярное

Я обнимал прекрасную девушку, которая бурно кончала сидя на мне… Потом она затихла. Мой малыш стонал от нетерпения, и у меня было желание проникнуть в нее, насладиться ее глубиной и теплом. Через пару минут она подняла голову с моего плеча и посмотрев в глаза, сказала… — Кайф… Я улыбнулся и, найдя замочек на юбочке, стал его расстегивать. Ее улыбка стала еще шире.

Она встала с моих колен, мельком взглянула на торчащий как кол член и сняла юбку. Передо мной стояла богиня. Ее тело было просто идеально. Она видела, как я зачарованно наблюдаю за ней. Дала мне насладиться этим зрелищем. Юля опустилась пере до мной на колени и стала стягивать с меня штаны.

Когда штаны были сняты, она подняла взгляд на меня, потом посмотрела на член, торчащий как штык, и дотронулась до него. Только от одной мысли, что эти юные губки будут целовать его, все мое тело застонало. Я ради того, что бы мой малыш оказался у нее в ротике был готов на все.

Мягкое и нежное коснулось головки члена. Потом губы обхватили его, сделали робкое движение по стволу. Картина, открывшаяся мне, туманила разум.

Молодая, красивая богиня делала мне минет. Она закрыла глаза и старалась делать, так как видела на фото и видео. Но потом ее движения изменились. Я стал замечать, что она получает от этого наслаждение.

Открыв глаза она увидела, что я смотрю на нее и улыбнулась. Я протянул руку, она подала. Я поднял ее и опять прижав свой член к животу посадил ее сверху. Мой орган опять почувствовал влажную теплоту.



романтика картинки постель


Я опять приподнял ее одной рукой, а второй приладил своего молодца к ее киске. Стал опускать ее медленно и чувствовал, что мой член погружается в нее. Ее дыхание участилось, она крепче обхватила меня за шею. И вот я весь был в ней.

Пусть посидит и привыкнет к нему. И тут я услышал ее шепот. Я поднимал и опускал ее, так как больше сдерживаться не мог. В самый кульминационный момент я приподнял ее так, что мой молодец выскочил, и сперма стала вылетать из меня мощными струями на ковер. Когда я перестал кончать, Юля уже пришла в себя и целовала мое лицо… — Поздравляю, ты стала женщиной. Впереди было два выходных…. Соседка Лариса Вадимовна очень красивая соседка. Я не раз любовался ею когда с ней встречался. Она это видела и её радовало то что молодой сосед к ней неравнодушен.

Однажды мы встретились в лифте и она попросила зайти к ней в квартиру помочь ей починить стул. Я с радостью согласился. Лариса сбросила туфли, оголив совершенные ступни, и мы занялись починкой стула. Через четверть часа стул был починен. Пойдем, я тебя покормлю.

Я не стал отказываться и мы пошли на кухню. Мы с Ларисой вкусно поели и выпили вина. Вино ударило в голову. Мой взгляд упал на вырез её платья и застыл там. Она приблизила свое лицо ко мне. Она была очаровательна и я её очень хотел. Её прекрасные глаза колдовали меня, сочные губы сладко ко мне тянулись. Мы потянулись друг к другу и слились в сумасшедшем поцелуе которого ждали, кажется века.

Целуясь и задевая мебель мы перешли в спальню где в одежде повалились на кровать. Я хочу, чтобы ты облизал пальцы мне на ногах. Я чуть не кончил от этого предложения. Я жадно стал сосать её ноги. Она стонала от наслажденья. Её стопы пахли потом и меня это возбуждало. Я смачно вылизал каждый палец на её ногах, облизал подошвы. Мой член стоял колом. Я был близок к тому чтоб кончить. Мы быстро разделись и бросились в обьятия друг друга.

Буквально сразу густая и мощная струя ударила в Ларису. Она сладко потянулась и размазала сперму по всему телу. Мы молча лежали рядом наслсждаясь произошедшим. Вскоре мы потянулись друг к другу снова и наши ласки возобновились с новой силой и азартом. Она сосала мой член обильно смазав его слюной, а я вылизывал её волосатую киску. Потом она сказала что хочет полизать мне анус. Я лег на спину, закинув ноги назад, а она пристроилась в районе моих яичек и начала вылизывать их и анус, доставляя мне огромное удовольствие.

У тебя такая красивая попочка, что если бы я была мужчиной, то трахнула бы тебя в попу. Лариса оседлала его и запрыгала на кровати в безумном ритме. Через пять минут она кончила с диким криком, забившись в судороге.

Она откинулась на спину, а я забросив её ноги себе на плечи с наслаждением вогнал свой член в её влажное и горящее чрево. Я трахал её очень долго, и она кончила еще несколько раз. Она взялась руками за мои ягодицы и раздвинула их. Она тянула их в разные стороны, доставляя мне наслаждение. Вдруг я почувствовал как большой и толстый член входит в меня сзади. Это Виктор, муж Ларисы насадил меня на член. Он все это время находился в комнате и наблюдал за нами. Было одновременно больно и приятно.

Супруги крепко держали меня между собой и активно ебали. К тому же я был на грани оргазма.


Cлучайные обои

Ощущения были очень сильными и я мощно кончил. Такого сильного оргазма я еще никогда не испытывал. Виктор кончил одновременно со мной. Потом я еще не раз приходил к Ларисе и Виктору и мы занимались самыми разными видами секса, но об этом в следующих рассказах. Соседка Утром зашумели, задвигались соседи, хлопнула дверь. Полчаса еще они сновали по коридору, потом уехали и я снова заснул.

Был на дворе выходной и часы демонстрировали ужасную рань… семь утра. Я ругнулся про себя на них свиньями и проспал до десяти часов, а потом изобразил героя, галопом поскакал обливаться холодной водой. Крики мои было слышно на улице, наверно. Растерся полотенцем до огня и снова полез обливаться.

Маленький, но умный голос в подсознании назвал меня кретином и я мысленно согласился. После еще одного ведра холодной воды голос затих, очевидно, замерз, а я пошел на кухню греться и завтракать. Оба пункта были мне весьма симпатичны Выходные растекались по городу в виде потоков людей, забитого общественного транспорта и громадных пробок в центре. Воскресенье у меня отводится под закупку продуктов на всю неделю, я изобразил из себя интенданта, подсчитал наличность и выдвинулся, в предвкушении, на рынок.

Предвкушения меня не обманули, все было очень дорого, как и всегда, впрочем. Затоварился я неплохо и спокойно отправился домой, больше похожий на вьючного ишака. Квартиры у нас выходят в общий коридорчик, а он запирается на замок. Ключи от него есть у всех жильцов, но только я один регулярно эти ключи забываю и звоню соседям, чтобы они открыли дверь изнутри. Естественно, ключ я забыл и на этот раз. Позвонил и вспомнил, что соседи из этой квартиры как раз утром уехали.

И уже собирался звонить в следующий звонок, как в коридорчике послышались легкие шаги и дверь распахнулась, явив девочку семнадцати-восемнадцати лет, соседскую дочку. А я ключи забыл. Я затащил сумки домой, распахнул окна настежь, включил музыку и потанцевал на кухню, готовить воскресный суп. Обычно, я готовлю суп — в большой кастрюле, чтобы хватило дня на три. Ужинаю и завтракаю дома, а вот обедать приходится где придется.

Сегодня я решил порадовать себя и приготовить курицу в духовке. Под такое дело было поставлено в холодильник пиво, закуска и куплена хорошая музыка. Суп я решил сделать попозже, а курица, как и следовало ожидать на первый раз — сгорела в дым. Жир капнул на огонь и когда я пришел на кухню, открыл духовку, в лицо мне ударил столб пламени. Я, не долго думая, плеснул в духовку воды. Жир расплескался и огонь усилился. Так как одну банку пива я уже принял, реакция моя была достаточно спокойна.

Испуга не было, но было удивление. Наконец, сообразив, что так я попаду в ад немного раньше намеченного, я схватил полотенце и потушил огонь. Кухня поплыла в клубы дыма. Я закашлялся, еще шире распахнул окна и поспешил открыть дверь в общий коридор, для лучшей вентиляции.

Никакого огорчения не было настроение после мне испортить сложно, я стоял спиной ко входу и полотенцем гнал дым в окно, когда сзади раздался робкий кашель и на пороге возникла фигурка Марины. А то я сижу, чувствую — горит что-то… — Да нет, это не у меня, это этажом выше. Марина раскрыла рот и покраснела. Только тут до меня дошло, что я стою перед ней абсолютно голый — халат я снял, когда тушил курицу, а под ним у меня, так как я дома, ничего не было. Марина, не поворачиваясь прошла к двери, краем глаза, видимо, заметила, что я уже приоделся и повернулась… — А что вы делали?

К тому же, я не настолько воспитан. Марина притаранила большую поваренную книгу и заставила меня переписать рецепт приготовления курицы в духовке и еще несколько полезных рецептов. Такая же книга стояла у меня в шкафу, но я безропотно переписал рецепты, скромно поблагодарил и ненавязчиво отрезал половину курицы гостье. Она, конечно, пробовала сопротивляться, но я настоял. Пообещала зайти вечером и проверить, как я приготовлю суп.

Рецепт которого я переписал из книги. Вторую половину курицы я с аппетитом слопал под пиво с чипсами, поставил варить мясо для супа и брякнулся перед компьютером разбирать свежекупленный софт. Потом мне ударило поставить на второй винчестер Linux, и все вместе — Линукс и суп как раз заняли у меня время до вечера. Когда суп уже был готов и я настраивал пользователей в системе, за окном уже прилично темнело. И тут в дверь позвонили. Все Марины у меня давно уже вылетели из головы и поэтому я сильно удивился… никаких гостей вроде не ожидалось.

За порогом стояла Марина, в черной миди-юбке чуть выше колен, и легкой футболке-майке, у которой, по дизайну модели, не было левого рукава.

Футболка плотно обтягивала ее бюст и не скрывала факта отсутствия лифчика. Я запахнул халат и заморгал глазами.

Она прошла в комнату, а я засуетился на кухне. Маленький столик я вкатил в комнату. На нем стояли… дымящаяся тарелка супа, нарезанный хлеб, зеленые салфетки, которые извлекались лишь в особо парадных случаях или когда больше ничего не было, красная икра, корейская морковь на квадратной тарелочке, и чашка горячего шоколада. Себе я взял пиво и упал в кресло перед компьютером… еще немного надо было доделать.

Марина удивилась, но, поразмыслив, принялась кушать, а я, настроив Линукс под себя, выключил компьютер и повернулся к столику. Марина пока доела весь суп и поблагодарила. Я хотел сказать, что это мумия Тутанхамона, но не решился. Компьютер пикнул, я выбрал Windows и Марина похвасталась… — У нас в институте, в дисплейном классе тоже Виндовз стоит.

Система загрузилась и на рабочем столе показалась шикарная картина… стройный мужик собирался войти в расставившую ноги женщину, которая улыбалась прямо в камеру. Давно уже написал программу, которая два раза в день меняла обои на столе, используя рисунки из указанных в настройках директорий. И вот теперь, значит, такая красивая картинка. Я не понял сначала, что она имела в виду — как можно в такой позе, или ак можно поместить на рабочий стол такую фотографию.

Они что, с тобой? Ее папу я поместил на фото рядом с Лениным тот, который Владимир Ильич, в девичестве Ульянов , а из мамы сделал фотомодель. Я удивился, хотел пожадничать, но сходил на кухню еще за пивом и поставил ей. Мы еще поработали над фотографиями, потом я пошел подогреть суп и с удивлением обнаружил, что мы сидим уже два часа и время почти девять вечера.

Я зашел в комнату. Картина, как на экране, так и на кресле, была очень интересная. На мониторе крепкий мужик совокуплял грудастую девицу, а на кресле сидела Марина и запустила руку за трусики; юбочка была спущена чуть не до колен. Кажется, ей не помешает дополнительная рука, решил я, тихо подходя сзади кресла. Мои руки тихо легли ей на плечи, пальцы легко сжались и Марина вздрогнула. Я перехватил ее руку, норовившую выскочить из трусиков, и поглядел в глаза, норовившие выскочить от смущения и удивления.

Марина долго смотрела мен в глаза, она была смущена, но не испугана. Наконец ее рука медленно вернулась на место и глаза полуприкрылись. На экране сменилось фото… грудастая девица уступила место не менее грудастой брюнеткой, мужик был прежний и с раскрытым ртом делал брюнетке любовь большим членом. Марина замерла на секунду, нет, даже на мгновение, когда я наклонился и потянул ее футболку вверх, почти до шеи.

Руку она из трусиков не вынула, потому майку снять я возможности не имел. Я легко сжал ее правую грудь правой рукой, а левой провел по животику вниз, ближе к ее активной руке. Марина своей рукой сжала мою ладонь на своем бюсте… достаточно крепко. Она не сопротивлялась, разыгрывая оскорбленную невинность — вид ее и вырывающиеся легкие стоны имели к невинности отношения столько же, сколько ежики к размножению белых китов.

Она не скрывала, что сама хочет ласки, нежности и горячего секса — чтобы сегодня почувствовать себя полностью удовлетворенной. В принципе, это естественно… молодой парень, молодая девушка… к такому решению задачи все и катилось с самого начала.

Я перешел вперед, выйдя из-за кресла и опустился перед ней на колени, чтобы не закрывать собой дисплей и в то же время иметь полный доступ к моей прекрасной соседке. Вернулся, сжал груди и погрузился языком между ними. Не удержался и легко покатал между зубами правый сосок.

Руки поглаживали внутреннюю поверхность бедер, доходили до колен и снова поднимались к ее горячим трусикам, в которых она работала пальчиками. Я вырвал еще несколько легких-легких, почти неслышных, но очень сладких стонов из соседки и с груди переключился ниже… еще ниже… Я опускаясь, целовал животик, пупок, шел ниже и снова ниже, ненадолго возвращаясь наверх и снова пикируя языком по ее шелковистой коже.

Мягко, но настойчиво я извлек ее руку из горячего и мокрого убежища в трусиках, отодвинул промокшую ажурную материю и обнажил треугольник клитора.


Красивые анимационные картинки, гифки, анимашки Любовь и романтика.

Марина сидела в кресле, крепко ухватившись за подлокотники и не знала, как стоит себя вести. У женщин есть много барьеров, но три основные… поцелуй, платье и трусики. Сначала она должна решиться на поцелуй, потом должна отважиться снять платье, и последняя линия защиты зашита в трусиках. Когда три бастиона взяты, женщина сексуально полностью во власти любовника. Я взял бастион наполовину, — он как бы не сдался, но я уже был в нем и активно укреплял победу до полного падения.

Скрутив полоску из трусиков, и поместив между больших губ, потянул за концы, лаская-потирая сокровища бастиона. Марина шепнула внезапно… — Может, есть хорошее видео?

Хорошо сделанное порно — обожаю. Это тоже искусство, пусть высоколобые псевдоинтеллектуалы машут брезгливо машут на него руками, втихаря занимаясь мастурбацией под то же порно. Хорошее порно — это, в общем, неплохо на мой взгляд. И член мой полностью это мнение разделяет. Другой вопрос, что каждый считает хорошим… но… я же не на философском вечере, я собрался иметь любовь с этой девочкой. На экране пошли титры. Как говорит один мой друг, в порно после титров должны быть титьки. Данная картина полностью удовлетворяла его требованиям.

Я снова присел перед Мариной. Юбочка, которая сейчас только мешала, одним движением руки полетела на диван. Я подхватил Марину под руки и понес туда же. Глаза наши встретились и она меня нежно поцеловала.

Почему-то показалось, будто я знаю ее всю жизнь. Через несколько минут ласки последняя крепость сдалась победителю, трусики оказались на спинке дивана, и еще через минуту Марина забилась в оргазме — ступни ее были на моих плечах, моя голова намертво прилипла к ее трубочке с соком любви. Текло много, на диване заблестело несколько самых шустрых капель.



романтика картинки постель


Марина тяжело дышала, таз ее взлетал по безумной амплитуде страсти, когда она кончила, она замерла, опустила руки с груди мне на голову и запустила их в волосы. Член мой вырвался из трусов, которые не смогли его сдержать, сразу же как только я снял джинсы. Соседка заворожено глядела на торчащую плоть.

Она протянула руку, полусидя полулежа на диване и за член притянула меня к себе. Член сразу же оказался в потном плену ее кулачка, а пальцы другой руки обхватили яички. На экране миниатюрная хрупкая женщина сосала длинный член бородатого мужчины. Марина хищно облизалась и подмигнула. Я подмигнул в ответ. Почему-то мы все делали молча, да и не нужны были нам слова, чтобы понять желанию другого. Кулак Марины освободил мой член, освободив место кольцу губ.

Во рту было так горячо и тесно! Мой измученный возбуждением член сразу подарил мне гамму приятных ощущений. А когда Марина, плотно сжав кольцо губ, сосредоточилась на головке, быстро скользя вверх-вниз, я готов был взорваться и как со стороны услышал свое дыхание. Язык ее кружился вокруг головки, совершая быстрые движения, на время останавливаясь — следовал медленный языка обход вокруг головки, голова ее в это время замирала, а губы слегка двигались по венцу головки.

Я скользнул по ее голой спине к попке, сжал орешек ее ягодицы, пальцы проскочили дальше к невидимому входу в пещерку. Там бушевал водопад любовных соков. Марина опустилась к яичкам, потом снова сделала плотное кольцо на головке и стоило только ей опустить кольцо чуть вниз, как я кончил.

Она отстранилась немного и сперма ударила ей в губы где и была сразу же сметена юрким язычком. Потом снова поглотила член и второй залп попал в рот весь. Она сглотнула, отвела голову и помогла мне рукой — еще несколько фонтанчиков вылетело, каждый последующий слабее предыдущего, и она внимательно глядела, как белая жидкость стекает по стволу, блестит в лобковых волосах. Она не делала попытки ни проглотить сперму, ни отстраниться. Видимо, первых двух порций ей хватило, и больше не хотелось моего белого нектара.

Не помню точно, о чем-то мы потом говорили. Потом я повторил первую часть — снова стал ласкать ее, но на этот раз начал с низа, перешел на грудь и снова вернулся вниз. Успел как раз к оргазму, настолько вовремя, что ногой она попала мне в нос.





Я поднял Марину, сказав, что хочу стоя. Целуя ей шею и часто поднимаясь к ее губам для поцелуя, я зашел к ней за спину, сжал упругие груди, а язык сорвался в штопор по спине, и через секунду опять поднялся до шеи. Не прекращая целовать шею, уши и плечи, я подсел и член оказался у нее между ног.

Я стоял, плотно прижавшись к ее попке, рукой возбуждал грудь, языком шею и начал медленно двигаться между ног. Спустив одну руку к ее лобку, я мог ловить свою головку пальцами, когда она выходила при моих толчках, и чувствовал упруго-влажную полусферу своего члена.

Марина завела руки за голову и гладила мою голову, попка ее подавалась навстречу движениям члена. Я вывел его, поместил там же руку, а свободной рукой чуть наклонил Марину. Палец легко скользнул во вход пещерки, а еще через секунду я приставил туда же член и стал медленно-медленно проникать. Я кивнул и поцеловал ее в ухо.

Тазом я почувствовал ее попку, но челн еще не был введен до конца. Резким движением я вмялся в Маринкину попку и член полностью оказался внутри. И начались плавные движения. Не вынимая члена, мы подошли чуть ближе к шкафу, Марина уперлась в него руками для удобства и прогнулась, отдавая попку в полное мое распоряжение. Наши движения, иногда несинхронные, мелькающие на экране картины, стоны, шелковистая спина соседки, ее безумно пахнущие волосы, все это так меня возбудило, что мне показалось, будто член превратился в железную трубу.

Маринкина попка насаживалась на мой член, голос ее срывался на стон, потом на хрип. Когда я до основания ввел член и, двигая тазом по кругу, стал тереть пальцем клитор, она только шумно выдохнула и попка пошла в круговые движения около моего члена. Теперь я двигал не просто взад вперед, но куда-то вперед и влево вверх, потом вправо вверх, накатываясь на ее тело грудью.

Мы нашли ритм… один медленный, сильный, круговой толчок вперед, серия мощных фрикций, медленный вывод, медленный ввод, серия. Я продолжал ласкать ее клитор и тело ее ходило мелкой дрожью. Чуть изогнувшись, я смог почувствовать подушечками пальцев ствол члена, скользящий в обильной смазке.

Оргазм у Марины наступил минут через пятнадцать. Я почувствовал, как сокращается ее пещерка, волнами пробегая по моему стволу. И это стало последней каплей, заполнившей чашу наслаждения. Дольше сдерживать я уже не мог!

Выдернув с всхлипом из нее член, я только успел направить струю ей на спину. И Серёжа всегда ждал ее, и заранее начинала звенеть в нем радостная тревога. Будто могло случиться чудо, и всадники из песни готовы были вырваться на поляну и встать у костра: А лиц не видно в тени, только звезды проступают на высоких шлемах… Однажды после костра Серёжа задержался рядом с вожатым и негромко спросил: Вообще-то Костя смущался редко.

Он был веселый, неутомимый, справедливый. Не выгонял ребят раньше времени из речки, таскал на плечах малышей-октябрят и никогда не кричал на мальчишек, как вожатая Серёжиного отряда с дурацким именем Гортензия. Гортензия часто кричала, потому что в отряде не было дисциплины. Все хотели то в поход, то на речку, то футбол гонять, а проводить тематические сборы и выполнять режим никто не хотел.





Гортензия из кожи лезла, чтобы добиться порядка. Но у нее ничего не получалось, хотя она изо всех сил старалась походить на старшую вожатую Евгению Семеновну.

А Костя не старался быть похожим. Он ходил в темных очках и носил зеленые шорты с широким командирским ремнем. Все знали, что начальник лагеря Тихон Михайлович Совков недоволен Костей.

Начальник считал, что взрослому человеку неприлично ходить в коротких штанах, а вожатый к тому же не имеет права носить черные очки, потому что они отделяют его от детей. Но Костя продолжал ходить в шортах, а очки ни от кого его не отделяли… И вот когда Серёжа спросил про песню, Костя слегка растерялся.

И Серёжа не стал больше спрашивать, все и так было ясно. А Костя закинул за плечо гитару и взял Серёжу за руку. А на севере не гасла желтая заря. Лунный свет сливался с зарей, и на сосновые ветки словно золотистая пыль осела. Спать никому не хотелось. Ребята сдвинули кровати и стали рассказывать разные истории. Было не очень шумно и очень интересно. Многие даже из других палат прибежали. Гортензия для порядка покричала, а потом незаметно исчезла.

Но никто не стал смеяться, не такое было настроение. Всем хотелось тихонько сидеть рядом друг с дружкой и слушать. Истории были, конечно, страшные. А потом Витька Солобоев из первого отряда начал рассказывать про собаку Баскервилей. Только говорил он плохо, все путал, сбивался. Кроме того, Витька на ужине объелся и сейчас сильно пыхтел.

Слушать стало неинтересно, тем более что многие ребята историю про баскервильского пса знали лучше Витьки.



Постель романтика картинки видеоматериалы




Они стали перебивать, поправлять, зашумели. Витька, утомленный и обиженный, замолчал. А все заговорили про собак: Вдруг, когда уже начал стихать разговор, маленький Димка Соломин сказал: Смесь микроба с кабыздохом. Несколько человек с готовностью хихикнули. Но остальные на них зашумели: И Серёже очень хотелось. Дело даже не в собаке. Просто ему нравился Димка. Они познакомились в первый же лагерный день. Серёжа шел в пионерскую комнату и увидел, что прямо перед ним стоит на дорожке мальчишка лет восьми.

Худой, золотоволосый, с боевой ссадиной на переносице. Стоит, крепко расставив ноги и заложив ладони за ремешок на штанах.

Лицо у мальчишки было хорошее, с большим улыбчивым ртом и зелеными глазами. И пошел рядом с Серёжей. Наверно, они разговорились бы, но тут закричал кто-то издалека: Потом он много раз попадался навстречу и всегда улыбался Серёже, как давнему знакомому.

Серёжа ни с кем еще не успел подружиться в лагере. И с Димкой тоже. Но Димка нравился ему больше всех, жаль только, что был он маленький… Димка стал рассказывать: Не в городе, а в поселке. Там овраг, а кругом дома. Я в первую ночь ну никак уснуть не мог.

Потому что не привык. Ну, я не спал, не спал, а потом собака начала гавкать. Я сперва даже разозлился: А потом мне ее как-то жалко стало. Она так печально гавкала. Наверно, она все время на цепи сидела, и ночью и днем. Скучно ведь… У меня окошко открыто было. Я подошел и давай свистеть. Ну, не громко, а так, будто зову ее. А потом гавкнула, будто спрашивает. Ну, я еще посвистел. Будто отвечает… Вот так мы долго-долго переговаривались.

А потом я три раза свистнул, что кончаем разговор, и лег спать. Она тоже еще полаяла немного и замолчала. Она меня уже узнавала по свисту, эта собака.

Если весело начну свистеть, она тоже весело так залает! А если потихонечку, грустно, она тоже жалобно так гавкает… В общем, у нас целые разговоры были. Даже не знаю, какая она. Я ее днем искал, да там у оврага огороды кругом и заборы высокие, не проберешься.

А на свист она днем не откликалась. Хозяин у собаки тот, кто ей жрать дает. Серёжа с досадой сказал: Я уже не мог свистеть. А она лаяла, лаяла. Я просто не знал, что делать. Ну, я же не знал, как ее зовут. И бабушка проснулась бы… А собака все лаяла, лаяла и вдруг как завизжит!

И замолчала сразу… Я потом, когда губа прошла, всю ночь свистел, а она уже не отвечала.


One Reply to “Идеи на 23 Февраля”

Им собаку убить что клопа раздавить. Но сейчас Женька пожалел Димкину собаку и сразу показался Серёже симпатичным. И вообще все вокруг были сейчас хорошие и добрые. Сидели вперемежку на своих и чужих кроватях, привалившись друг к дружке и завернувшись во все равно чьи одеяла. И к Серёже приткнулся тоже какой-то парнишка из другого отряда, незнакомый, но все равно славный. Все ярче светила луна, и совсем не хотелось спать, и хорошо было рядом друг с другом.

Кругом были товарищи, и Серёжа решил подарить им свою сказку. Серёжа выпросил у тети Гали разрешение пойти с ребятами за город, на Песчаное озеро. Дни стояли знойные, все мальчишки были одеты совсем легко. Ведь никто не думал, что в середине дня из-за кромки северного леса прилетит злой ветер с обжигающе холодным дождем. Это был один из стремительных циклонов, о которых не успевают предупредить синоптики.

Непогода захватила ребят, когда они были на луговой тропинке, в двух километрах от автобусной остановки. Лето сразу превратилось в осень. Солнце зарылось в косматые облака и, наверно, дрожало там, как промокший рыжий щенок. Травы согнулись под пружинистыми ударами струй. Когда Серёжа прибежал домой, его можно было выжимать и вешать на веревку вместе со штанами и майкой.

Тетя Галя заохала, кинулась греть воду. Но не помогла горячая ванна. И малина не помогла. К вечеру Серёжа осип, ослабел, задрожал от озноба… Ангина — невеселое дело, особенно в каникулы. В первый день тетя Галя сидела с Серёжей, поила горячим молоком и кормила таблетками. А потом температура улеглась, и тетя Галя стала ходить на работу.

На улицу Серёже запретили даже нос высовывать. Да и что было делать на улице? Ветер и дождь хозяйничали как хотели. Под окном растеклась унылая лужа, по ней разбегалась рыжая от глины рябь. Мотались на ветру ветки рябины и желтой акации. Красный столбик в термометре, прибитом за окошком к карнизу, съежился и торчал на десяти градусах.

Наконец однажды к вечеру холодный дождь отшумел и откатился за дальние крыши. На западе прорезалась солнечная щель. Но зябкий ветер еще налетал порывами, и мокрые кусты вздрагивали, как вздрагивают после долгих слез маленькие дети. Пришла тетя Галя и прогнала его в постель. Он лежал носом к стене и весь вечер не поворачивался, хотя ему очень важно было знать, растет ли за окном светлая полоса. Он лежал и разглядывал старые обои. Мелкий узор, пятнышки и царапины складывались в картинки.

Можно было, если постараться, увидеть странных птиц, верблюдов, старинный пароход и хромую избушку Бабы Яги. Но отчетливей всего виден был всадник. Всадник сидел на тонконогом коне. У коня была вскинутая голова и взлохмаченная грива. Всадник был в остром шлеме и шинели.

Ресницы слипались, и узоры на стене начинали шевелиться. Конь перебирал ногами, и всадник оглядывался на Серёжу, словно с собой звал. Серёжа тряхнул головой, всадник замер. Серёжа украдкой глянул в окно. Солнечная щель была теперь оранжевая. По ней, как по огненной дороге, летели маленькие облачка, похожие на кавалеристов с косматыми бурками. Они словно шли в атаку на непогоду.

Всадник на стене был не виден в сумерках, но Серёжа знал, что он здесь, и шепотом просил: Ну, пожалуйста… Утро было серое, но дождь умолк. Серёжа прошлепал к окну.

Темные облака откатывались к югу ряд за рядом. Они были похожи на армию, которая отступает, хотя еще не совсем разбита. К полудню синими проблесками стало мелькать небо, а потом в широкий разрыв пушечным ядром вылетело раскаленное солнце, и красный столбик термометра, салютуя, взлетел на девять делений. Яркие лучи упали на стену. Все вечерние рисунки на обоях рассыпались от света, пропали.

Но он-то не рассыпался, конечно: Ему, этому всаднику, трудно было одному в бою. Серёжа сел к столу и стал готовить армию. Сначала Серёжа нарисовал на картоне одного кавалериста может быть, не очень умело вышло, но он старался. Всадник получился ростом со спичечный коробок. Серёжа вырезал его маленькими тети Галиными ножницами. И тоже вырезал, а потом разрисовал папиной цветной тушью. Получился эскадрон из двенадцати всадников. С тонкими пиками из рисовой соломы от веника, с блестящими саблями из серебристой обертки от чая, со звездами на шлемах.

Серёжа выстроил всадников на подоконнике, чтобы они мчались вслед за убегающими тучами. И тучи, испугавшись, скоро совсем покинули поле боя. День стал яркий, сверкающий синими лужами, и теплый. Над высыхающим асфальтом поднимался пар. Попробуйте посидеть дома в такую погоду! Когда пришла тетя Галя, Серёжа сказал, что умрет, если не выйдет на улицу.

Тетя Галя повздыхала и разрешила. Велела только надеть резиновые сапоги, длинные штаны и свитер. Ходить в таком наряде, когда на улице чудесный летний день, может только сумасшедший.

Серёжа так и сказал. Он даже хотел пустить слезу в те времена он еще выкидывал такие шуточки , но распускать нюни перед лицом двенадцати всадников было неудобно. Серёжа заявил, что гулять не будет, и начал строить на подоконнике вражескую крепость из костяшек домино. Эту крепость всадники взяли с налета. Они были такие же сердитые, как Серёжа. Однако долго сердиться не пришлось. Неожиданно вернулся из поездки отец.

Он, оказывается, поторопился, чтобы успеть на день рождения к своему хорошему товарищу. Узнав, что Серёжа нездоров, отец расстроился. В гости идти ему расхотелось.

Но Серёжа не желал, чтобы отец расстраивался. Он сказал, что ни капельки уже не болеет, и что пусть папа с тетей Галей идут, а то дядя Володя будет ждать и обижаться. Только пусть возьмут с собой Маринку, а то она весь вечер будет приставать, чтобы Серёжа ей книжки читал. А у него своих дел много. Вот так он и остался в тот вечер один.

Гулять не разрешают, ну и ладно! А сидеть в открытом окне ему никто не запрещал. Вечер наступил теплый и слегка влажный. Над крышами вырастала груда желтого облака. Улица была тихая, пустынная, только в кустах шастали воробьи. Серёжу стало клонить в сон. Может быть, он не совсем еще поправился, а может быть, просто утомился за день. Он прилег на кровать и стал смотреть в окно. Всадники по-прежнему были на подоконнике. Они словно мчались по вечернему небу навстречу желтому облаку.

Он проснулся от громкого, как выстрел, удара. Это ветер захлопнул окно. Над городом разворачивалась гроза, которая пришла на смену холодному циклону. Это была теплая гроза с голубыми вспышками и раскатистым добродушным громом. Серёжа подбежал к окну. И увидел, что на подоконнике нет всадников. Ветер, прежде чем захлопнуть створки, подхватил картонных кавалеристов и унес неизвестно куда. Конечно, Серёже стало обидно. Папа с тетей Галей еще не вернулись, хотя было поздно и темно, всадники умчались и бросили его.

У Серёжи защипало в глазах. Он не стал смотреть на грозу. Опять лег и ткнулся носом в подушку. И простучали от порога до кровати твердые, с металлическим перезвоном шаги. Он открыл глаза и повернулся на спину. В комнате нарастал свет, будто лампочки в люстре сами собой медленно набирали силу. Недалеко от Серёжиной кровати стоял человек в остром шлеме и шинели до пят. На нем были желтые тугие ремни со звездной пряжкой, коричневая кобура и длинная сабля в черных ножнах с медным наконечником.

Крошечные капельки дождя блестели на шинели. Человек смотрел на Серёжу устало, но по-доброму. Потом он протянул Серёже руку и сказал: Мы ускакали, потому что ждало нас важное боевое дело".

Серёжа поспешно вложил свою ладошку в большую ладонь Всадника и поднялся. То ли сон это был, то ли выдумка, но Серёжа помнит все ясно-ясно. Как он встал перед Всадником, ухватился за его кожаный пояс и прижался к шинели. Сукно оказалось сырым и колючим, когда Серёжа коснулся его голыми локтями и коленками. Всадник был высокий, и Серёжа доставал до пряжки только подбородком. Он так и стоял, вцепившись в ремень и задрав подбородок, и смотрел на чудесного гостя.

Мы не можем всю жизнь торчать на подоконнике. У нас еще много боев. Но если тебе придется плохо, ты позови. Не от горечи, не от обиды, а наоборот — будто от любимой песни, когда вспоминается что-то хорошее. И скомандуй тихонько, про себя: Но ты обязательно знай, что мы рядом". Всадник подержал на его плече тяжелую ладонь, повернулся и ушел за дверь, позвякивая шпорами. Тихо ржали за окном лошади, и откатывался за горизонт гром. Серёжа снова лег… Сквозь сон он услыхал, как пришли папа и тетя Галя, как хныкала Маринка, которой давно пора было спать.

Потом тетя Галя вошла в комнату и охнула: Она стала расстегивать на Серёже рубашку, а он притворился, что никак не может проснуться. Лишь украдкой, одним глазком глянул на пол: Но следы уже высохли.

И только Серёжино плечо все еще будто чувствовало тяжесть крепкой дружеской ладони…. Нет, Серёжа пока ни разу в жизни не звал на помощь всадников. Потому что не встречались еще настоящие враги. Это уж точно… Едва Серёжа кончил говорить, как появилась Гортензия. На этот раз она раскричалась всерьез, всех разогнала по своим постелям и палатам. Так Серёжа и не узнал, понравилась ли его сказка ребятам.

Он только помнил, что слушали его внимательно, молча. Если бы он знал, чем это кончится! Они ездили в лагерь уже несколько лет подряд.





Знали каждый камушек, каждую тропинку и щель в заборе. Знали они и все порядки. Когда и кому их можно нарушать, а когда и кому следить за ними. В пионерское начальство "мушкетеров" не выбирали. Но они и так ходили в главных. Когда надо перегонять лодки из соседней деревни, ехать в село за сметаной или заготавливать в лесу дрова для костра и возить их на лошади, кого пошлешь?

Завхоз дядя Вася на десять частей не разорвется. Не отправишь ведь по таким делам председательницу совета дружины Светку Мальцеву, хоть она и командирша. И на всяких других активистов надежда маленькая: И когда малышовый отряд поднимает на тихом часе гвалт и начинает бой подушками, от совета дружины толку мало и от девиц-вожатых тоже. Станислава Андреевича никогда не доищешься, а с Костей у начальника отношения так себе.

Ну а если они искупаются лишний разок, когда наблюдают за порядком на речке, или оттянут по затылку нарушителя дисциплины, беда невелика. Зато на душе спокойно. Главным среди "мушкетеров" был Гутя. То ли это имя у него, то ли прозвище, Серёжа не знал.

Девчонки из старшего отряда по Гуте вздыхали. Всегда в отглаженной пионерской форме, как с картинки. Даже с теми пацанами, которых он за провинности собирался тюкнуть по лбу. Впрочем, Гутя редко пускал в ход руки. Для этого были Пудра и Витька. Пудра был Гутин друг, хотя он на Гутю ну ни капельки не походил. Худой, длинный, в штанах с пузырями на коленях, в рубахе навыпуск, нескладный. У него была тонкая шея, круглая голова и желтые космы волос. Они торчали вразлет, и Пудра напоминал подсолнух.

Пудра умел притворяться дурачком. Как скажет свое "гы" да отпустит шуточку поглупее, сразу покажется, будто он недоразвитый. Но это тем покажется, кто Пудру не знает.

А Витька Солобоев ходил у Гути и Пудры в адъютантах. И ничего особенного в нем не было, кроме розовых щек и аппетита. В этом году приклеился еще к "мушкетерам" Женька Скатов. Хмурый такой, неразговорчивый парнишка. Выбрали его в совет отряда, потому что, говорят, он в школе хорошо учился, но Женька отрядными делами не занимался, а все время гулял с "мушкетерами". Не мог он оставаться: Про Костин отъезд и телеграмму никто не знал, кроме вожатых.

Он раньше всех закончил завтрак и украдкой выскользнул из столовой: Сердце у Серёжи неприятно стукнуло. И коротко рассказал про телеграмму. Серёжа молча пошел рядом.

И так на душе муторно. Девчонки еще слезу пустят. Я не пущу слезу. Серёжа взял у него плащ, и они зашагали к станции. Через лес, через луг. Когда среди трав поднялся станционный домик, Костя остановился: Ребята пусть не обижаются, я им напишу. Стоял и смотрел вслед Косте. Даже "до свидания" не сказал. А где им встретиться, если Серёжа и адреса-то Костиного не знает. Какие уж тут адреса, если у человека несчастье. Ему было не до "мушкетеров". Серёжа и не подумал, что их четверо, а он один.

Гутя удержал их движением ладони. Пока он не придет и не разберется. Нам директор приказ дал. Директором почему-то все звали начальника лагеря. Ему было все равно, потому что Костя уехал. Здесь не кадетский корпус. Пудра и Витька прижали Серёжу к забору. А ему вдруг так обидно сделалось и такая злость нахлынула!

Это же тот сказочник. Он нам всю ночь про каких-то наездников мозги заправлял. Видно, Пудра решил отомстить за Витьку, которого накануне вечером не захотели слушать ребята. И сам Витька обрадовался: Он трепался, будто лошадиной дивизией командовал!

Ты, Гутя, не слыхал, не знаешь. Будто, как свистнет, так все кругом без памяти валятся. Стыд и ярость взметнулись в Серёже! Он им тайну открыл, сказку доверил, а они! Совков повернулся к Серёже. Глядя в землю, Серёжа сказал: Он мне сам разрешил. Серёжа плечом отодвинул с дороги молчаливого Женьку и шагнул в калитку. Но злость и обида вдруг снова поднялись в нем. Я под их скрипку танцевать не собираюсь! Серёжа ожидал в ответ возмущения и угроз.

Но "мушкетеры" промолчали, а Тихон Михайлович сказал почти ласково: Они и правда не трогали Серёжу. Но в тот же день он увидел на своей подушке листок с карикатурой: На следующий день вслед Серёже то и дело звонко ржали наученные "мушкетерами" малыши. К вечеру кое в чем разобрался, видимо, Димка и навел среди октябрятской братии порядок: Но перед ужином к Серёже подошла Гортензия и, хлопая крашеными ресницами, заговорила: Ты не мог бы рассказать всему отряду свою сказку?

Тебя по-хорошему просят, а ты… Вот в тот вечер Серёжа и написал домой письмо. Написал и бросил в фанерный почтовый ящик у пионерской комнаты. Впрочем, сначала линейка шла как обычно: Потом взял слово директор. Это было тоже привычно: На этот раз он говорил о тех, кто самовольно уходит из лагеря в лес, на речку, в поле. Невысокий, кругловатый, энергичный, он стоял у мачты с флагом и при каждом слове резко дергал устремленным вниз указательным пальцем — словно кнопки нажимал или неумело печатал на большой пишущей машинке.

Слова директора были привычные и скучные: Территория благоустроенная, аттракционы всякие. Так ведь порядок этот не назло вам, а чтобы избежать несчастных случаев. Вам бы все скакать, а мы, взрослые, отвечаем. Совести у вас нет, вот что. Безобразничаете, а потом еще жалуетесь родителям. Ладно, не должны быть выше, чем пять сантиметров от колен, но 10?! Здесь отцензуренный вариант - в оригинале нижний фрейм показан до середины. Узнаю своего школьного директора Боже,какой не грамотный препод, ниже колен!!!

Я так никак и не пойму это у неё очки так на ней нарисованы? На тебя смотрю,а что не видно? Комнты так поднимают настроение х Унылое: Ага,помощница в 5 колении..






Комментарии

Хороший у вас блог.
26.08.2018 01:12
Зачёт и ниипёт!
03.09.2018 19:40
Видела…видела….слишком всё утрировано, но круто)))
06.09.2018 08:45
Замечательно, это очень ценная информация
09.09.2018 16:12
Мне не понравилось...
15.09.2018 06:07

  • © 2007-2018
    yizatary.ru
    RSS | Карта